Памяти Валентина Моисеева
Памяти Валентина Моисеева

Памяти Валентина Моисеева

 «НО ЗДЕСЬ ЕЩЁ ЖИВЕТ ЕГО ДОСТУПНЫЙ ДУХ…»
Патетическая реминисценция

Так уж устроен человек, что рассуждать о своих современниках в превосходной степени ему непросто. В этой связи каждый из нас то и дело оглядывается назад в поисках возвышенного и выдающегося, совершенно не замечая, что и сейчас есть немало людей, масштаб личности которых вполне себе укладывается в каноны представления о чём-то незаурядном. Однако, как правило, это бросается в глаза лишь с уходом того или иного человека из жизни. Недаром поётся: «…И поздно говорим: «Не может быть!», когда уже кого-то с нами нет».

Эти слова чуть ли не точь-в-точь произнёс и я минувшей осенью, узнав о смерти известного клинициста, заслуженного деятеля науки РФ, заведующего кафедрой факультетской терапии Медицинского института Российского университета дружбы народов – академика РАН Валентина МОИСЕЕВА, воспитанного в лучших традициях отечественной терапевтической школы, с которым мне посчастливилось быть лично знакомым. Я переслушал сохранившиеся записи наших бесед, вылившихся в 2 больших интервью, отрывками из которых мне бы хотелось поделиться с нашими читателями.

Созданный для медицины

Валентин Сергеевич родился в Москве в семье отнюдь не рядовых врачей. Достаточно сказать, что его отец был главным столичным терапевтом. В непростые для нашей страны времена он каким-то чудом не оказался на скамье подсудимых в связи с трагически известным «Делом врачей», по свежим следам которого в 1954 г. юный Валентин, с детства погруженный в медицинскую среду, поступал в Первый московский медицинский институт (ныне – Первый МГМУ им. И.М.Сеченова).

«Гостями родителей, как правило, были их коллеги. Нетрудно догадаться, что ключевой темой разговоров за столом были больные. В меня это впитывалось с ранних лет. Кроме того, я практически не видел отца без дела: по приходу домой он работал с медицинской литературой, писал статьи. На меня это производило колоссальное впечатление, и вопрос о выборе будущей профессии не стоял. Что же до дела врачей, то в 17 лет я еще не осознавал в полной мере масштаба этой драматической вехи истории нашей медицины», - вспоминал Валентин Сергеевич.

В то время «терапевтическая составляющая» нашей медицины представляла собой ни много, ни мало – россыпь драгоценных камней – целую плеяду незаурядных клиницистов, переоценить многогранное наследие которых не представляется возможным. Сейчас это кажется невероятным, но только в Москве одновременно творили академики И.А.Кассирский, А.Л.Мясников, В.Х.Василенко, В.Н.Виноградов, Е.М.Тареев, П.Е.Лукомский, А.И.Нестеров, М.С.Вовси… Клиникой внутренних болезней МОНИКИ им. М.Ф.Владимирского руководил академик Н.С.Молчанов, совмещавший эту должность с заведованием кафедрой в Военно-медицинской академии тогдашнего Ленинграда…
По многочисленным воспоминаниям современников, эти мэтры были безоговорочными авторитетами и главными (причем не только в профессиональном аспекте) ориентирами для студентов и молодых врачей, а терапия представляла собой главный бренд медицинского образования, являясь отрасль-образующей клинической специальностью. Таким образом, уже с третьего курса, занимаясь в студенческом кружке при кафедре пропедевтики внутренних болезней, которой руководил академик Владимир Василенко, способный студент твердо решил, что будет покорять необъятный океан внутренней медицины.

«Не смейте забывать учителей»

Нетрудно догадаться, что завершающий курс обучения в вузе, проходящий в виде субординатуры, Валентин Сергеевич провел в клинике академика Василенко, воспоминаниями о котором поделился со мной.
«Владимир Харитонович, вне всякого сомнения, был не просто умным, а необычайно мудрым человеком. Это был представитель киевской школы терапевтов, ученик великого Николая Дмитриевича Стражеско. Именно он обучил меня работе с научной литературой: по его распоряжению я реферировал англоязычный журнал «Ланцет», еженедельно докладывая на утренних конференциях в клинике о западных достижениях в области внутренней медицины. Благодаря Василенко я научился азам клинического осмотра, общению с больными. То, как Василенко обсуждал пациентов и делал обходы, было очень поучительным: без лишних слов, конкретно и по существу. Это был человек с железной волей и твердым характером. Его отличали невозмутимость и равновесие духа. Я собирался и в дальнейшем обучаться в его клинике…»

Однако в результате распределения, касавшегося всех без исключения студентов-медиков того времени, Валентин Сергеевич оказался в городской ординатуре на базе столичной ГКБ №24, располагавшейся до последнего времени на пересечении Петровки и Страстного бульвара. Здание, где функционировала клиника, сохранилось и по сей день, представляя собой памятник архитектуры. Терапевтической службой этого стационара в те годы руководил другой выдающийся терапевт – академик Евгений Тареев.

На мой вопрос, не жалеет ли он о том, что карьере не суждено было развиваться в клинике Василенко, Валентин Сергеевич ответил однозначным «нет», после чего привел весомые аргументы.
«Пожалуй, от не менее великих своих современников Тареева отличала неиссякаемая энергия. Он буквально горел своим делом, жил клиникой. Это был терапевт широчайшего диапазона, досконально разбиравшийся во многих областях внутренней медицины. Но самое главное – Евгений Михайлович много времени уделял работе с молодежью. Интересовался нашей жизнью вне клиники, старался выявить в каждом из нас склонность к той или иной клинической области, максимально использовать наш потенциал применительно как к науке, так и к практической деятельности. Он умел развивать молодых врачей максимально всесторонне, прививая широкую профессиональную эрудицию. В неформальной обстановке Евгений Михайлович был очень доступным и по-хорошему простым человеком..

С клиническим подходом к делу

Очевидно, что как профессионал Валентин Сергеевич сформировался в клинике академика Тареева, последовательно защитив обе диссертации, удостоившись звания профессора. Способного клинициста заметили «наверху», предложив работу в Кремлевской медицине. Казалось бы, Четвертое главное управление, номенклатурные пациенты и новые возможности в этой связи… Однако, как истинный клиницист, Валентин Сергеевич тяготился работой в системе, где «полы – паркетные, а врачи – анкетные», грезя о собственной кафедре: накопленные клинический и жизненный опыт уже позволяли иметь амбиции на этот счёт, и, по счастью, в скором времени мечта сбылась: молодому профессору предложили возглавить тогда совсем ещё юную терапевтическую клинику медицинского факультета РУДН, которой он руководил последние 30 с лишним лет своей жизни, взрастив не одно поколение способных клиницистов.

«Одновременно с работой на кафедре Тареева я в течение 6 лет заведовал отделением в Центральной клинической больнице. Однако «Кремлевка» меня не особо привлекала. Дело в том, что работа с номенклатурными пациентами всегда меня тяготила, хотелось вернуться к клиницизму в классическом варианте», – вспоминал Валентин Сергеевич. В 1983 г. я пришёл в РУДН. Что характерно, из всех сотрудников возглавляемой мною кафедры я оказался самым молодым. Было ясно, что эти люди будут постепенно уходить, и мне пришлось самостоятельно набирать молодежь, формируя собственную школу. Многие из моих ординаторов тех лет в настоящее время являются профессорами, главными врачами, заведующими отделениями. Очень приятно наблюдать успехи учеников, осознавая личный вклад в их профессиональное развитие. За 30 с лишним лет РУДН стал моей второй alma mater...»

Неизгладимое впечатление

Наше знакомство состоялось во время телефонного разговора. На моё предложение об интервью Валентин Сергеевич любезно согласился, назначив встречу уже на следующий день после звонка. Терапевтическая клиника РУДН, которой руководил (очень непросто повествовать о Валентине Сергеевиче в прошедшем времени) академик Моисеев, располагается на базе столичной ГКБ №64, куда я и подъехал к назначенному времени. Оказавшись в терапевтическом отделении, я был не слишком любезно встречен, судя по всему, старшей медицинской сестрой.

- Вам что надо? - спросила она у меня со свойственной среднему медперсоналу грубоватой манерой.
- У меня назначена встреча с академиком Моисеевым. Не подскажете, где его кабинет? -  ответил я ничтоже сумняшеся.
- Так вы к Валентину Сергеевичу? - на лице моей случайной собеседницы промелькнуло что-то вроде улыбки (очевидно, довлел авторитет руководителя клиники), и, то и дело кокетничая, она меня проводила до двери с надписью «Академик РАН, профессор В.С.Моисеев».
Постучавшись, я открыл дверь и переступил порог кабинета. Передо мною предстал приятный моложавый мужчина, невысокого роста, с открытой улыбкой, безо всякого пафоса (столь характерного для людей, занимающих высокие должности) представившийся и учтиво предложивший мне присесть супротив него. И только после весьма подробного сбора у меня anamnesis vitae, академик, усмехаясь, изрёк: «Ну, теперь можно поговорить и по делу».
Скромный кабинет Валентина Сергеевича свидетельствовал о том, что он вряд ли в нем засиживается, проводя большую часть рабочего времени на обходах и за чтением лекций. Забегая вперёд, скажу, что так оно и оказалось. Памятуя о своем маститом учителе, Валентин Сергеевич, как бы продолжая славные традиции тареевской школы, жил клиникой: вникал в каждого пациента, обновлял методические рекомендации на регулярной основе, штудировал англоязычную и отечественную литературу и т.д. Сейчас я уже понимаю: тогда, 2,5 года назад, академик чётко осознавал, что ввиду неутешительного диагноза надо успеть сделать как можно больше.
В интервью разговор шёл о наиболее актуальных вопросах внутренней медицины на современном этапе, о положении терапии в нынешней клинической реальности, о первичном звене здравоохранения. Но больше всего Валентина Сергеевича беспокоила вузовская составляющая общетерапевтической подготовки, без должного уровня которой дальнейшее пребывание в профессии становится неполноценным. Не надо было обладать особой проницательностью, чтобы ощутить глубокие искренние переживания академика на этот счет.

«Задача вуза – дать будущим докторам максимально четкое понимание того, что в человеческом организме все взаимосвязано, не углубляясь в нюансы узких специализаций. Освоение этих тонкостей – задача последипломной подготовки, специализации. Эффективность последнего во многом зависит от общемедицинской подготовки за 6 лет университетского образования, которую, повторюсь, не следует перегружать тонкостями – их освоение должно проходить несколько позже. Знания должны быть системными, и специалистов первичного звена это касается в первую очередь», - настаивал академик.

В ответах Валентина Сергеевича наряду с высочайшим профессионализмом чувствовались широкий кругозор и общая эрудиция: он (уверен, что отнюдь не осознанно, а, что называется, «на автомате») разбавлял свои рассуждения о медицине цитатами из литературы и фразами из кинофильмов. Это еще больше располагало, производя неизгладимое впечатление. Но больше всего меня поразил его вопрос при прощальном рукопожатии: «Надеюсь, я вас не разочаровал?», - совершенно без иронии спросил меня Валентин Сергеевич, в ответ на что я поспешил его заверить, что беседа мне очень понравилась и предложил сделать ещё одно интервью – на этот раз в формате отнюдь не деловой, а задушевной беседы, на что он сразу же согласился, пообещав выделить для нее часок-другой в своем плотном рабочем графике.

Не прошло и месяца, как мы снова встретись у него в кабинете, где за увлекательнейшей беседой незаметно пролетело два с лишним часа. Пожалуй, себе в актив я имею право занести тот факт, что Валентин Сергеевич полностью раскрылся передо мной: разговор шёл от каких-то бытовых вопросов вплоть до философских. Мы говорили о музыке, поэзии, живописи, истории, театре, спорте, социальных, политических и др. процессах.

Наряду с уровнем своего общего образования академик поразил меня своей толерантностью и терпимостью к иной точке зрения, уважением к людям и снисходительностью к их недостаткам – качествами, столь не свойственными большинству представителей его поколения. Он принимал реальность, перманентно перестраиваясь внутренне. Интересно, что, будучи коренным москвичом, он не позволял себе снобизма в адрес мигрантов как из других регионов нашей страны, так и стран ближнего и дальнего зарубежья.

«Массовая миграция неизбежна. Такова судьба современных мегаполисов. Посмотрите на Лондон или Париж. Людей европеоидной расы там не так уж много. Но ничего плохого в этом я не вижу. Это естественный процесс. Если человек стремится к профессиональному росту – он едет в столицу. Полагаю, что здоровая конкуренция содействует развитию человечества. В нынешней демографической ситуации нет повода для сожалений – это закон жизни, противостоять которому глупо и бессмысленно», - резонно рассуждал академик.

Он не боялся конкуренции. Открыто признавал свои ошибки, совершенно не стесняясь факта собственных незнаний в какой-либо области, искренне восхищался достижениям своих коллег, неподдельно радовался успехам учеников... О его жизнелюбии свидетельствовала неподдельная увлеченность не только профессией, но и другими составляющими жизни, главным образом – культурной: оперой, балетом, драматическим театром, а также спортом, в особенности футболом.
Мировоззрение же академика ярче всех громких слов проиллюстрировало четверостишие из «Фауста» И.В.Гёте в переводе Б.Пастернака, которое в ответ на мой вопрос о смысле жизни он мгновенно процитировал:

Всё быстротечное: символ, сравненье.
Цель бесконечная здесь в достиженье.
Здесь – заповеданность истины всей.
Вечная женственность тянет нас к ней.

***

Конечно, я не могу сказать, что хорошо знал Валентина Сергеевича. Виделись мы только дважды, да и созванивались нечасто, а наши телефонные разговоры не были продолжительными. И тем не менее я благодарен судьбе, подарившей мне две незабвенные встречи с этим незаурядным человеком. Последний раз мы беседовали по телефону в сентябре минувшего года, когда я поздравлял его с 80-летием. Несмотря на тяжёлый недуг, Валентин Сергеевич в свойственной манере – без лишнего пафоса и очень радушно – принял мои поздравления, осведомился о моих делах и пожелал дальнейших успехов на профессиональном поприще и в личной жизни, посетовав лишь на то, что какие-либо совместные проекты в связи с моим новым местом работы он вынужден отложить «до лучших времён», которым, к сожалению, не суждено было настать: месяц спустя Валентин Сергеевич ушел из жизни.
Моё знакомство с академиком В.С.Моисеевым увенчалось двумя интервью,
первое второе

а также статьёй за его подписью, которая, как мне кажется, подводит итог более чем полувекового служения Валентина Сергеевича на клиническом поприще.

С удовольствием представляю её на обозрение нашим читателям. Предлагаю внимательно с ней ознакомиться, вдуматься в слова эксперта и почтить его память.

Дмитрий ВОЛОДАРСКИЙ
креативный директор РОО «Амбулаторный врач»,
зам. главного редактора журнала «Амбулаторный приём»


Возврат к списку

Подпишитесь
на рассылку

Периодически мы будем присылать Вам свежие статьи из библиотеки, а также делиться практическими советами.